— Как вы вообще на него вышли? — спросил я у Варана, воспользовавшись паузой. — Или первого попавшегося сцапали?

— Зачем первого попавшегося? — обиделся тот. — Все культурно. Посадили Чупу принимать посуду на недельку, с задачей по ходу дела приглядеть подходящего. Ну, она вот этого и присмотрела. Сегодня прибрали его, под видом ментов…

В это время гражданин Тимофеев, или как его там, соизволил прекратить мучительные воспоминания и произнести:

— Забыл. Улицу помню, Чернышевского, кажется, а дом забыл, на фиг.

— Родителей как звали? — спросил Бето.

— Отца не знаю, не было. А мать — Валентина Петровна. У меня отчество по деду.

Это вроде бы было логично, хотя и ровно настолько, чтоб не пробудить у нас подозрений в том, что он соображает лучше, чем нам требуется.

— Год рождения матери помнишь?

— Не-а. Лет семьдесят с гаком должно быть, если жива.

— Проживала там же?

— Нет. Уехала куда-то, пока я в армии служил.

— А когда ты служил?

— Не помню. При Брежневе еще. Гречко министром был.

— В каких войсках?

— В стройбате. Я только восемь классов закончил.

— Судимости есть? — строгим тоном дознавателя спросил Бето. Надо же, как подросли мои крестнички! Поглядишь на такого юношу и подумаешь, будто он честно отбарабанил свое в школе милиции.

— Нет. Не было. Забирать, вот как сейчас, забирали, а судить — не судили.

— А за что забирали?

— Не знаю. Я ничего такого не делал. Пьяный был иногда, а так ничего такого.

— Ладно. Когда, ты говоришь, из армии пришел?

— Не помню, я ж говорил.

Нет, по-моему, он все-таки косит. Четко держит свою линию. Действительно придурковатый бомж наверняка бы запутался. А этот нет. Следит за тем, чтоб не брякнуть чего-нибудь противоречащего ранее сказанному. Зачем? Может, за ним какая-нибудь мокруха есть? Или просто что-нибудь такое, чреватое статьей? А может, он вообще не случайно «показался» нашей милой Чупе? Как там в старом фильме говорилось? «Батьков казачок, а выходит, засланный…»